Четвертая фреска из 9 центральных композиций потолка Сикстинской капеллы, посвященных девяти сюжетам книги Бытия. (1508-1512)

В целом система росписи плафона Сикстинской капеллы представляет, вероятно, самую сложную композицию во всей европейской живописи. Из девяти сцен, иллюстрирующих события книги Бытия, самой совершенной и безукоризненной является "Сотворение Адама", в которой новое представление о гуманизме нашло свою идеальную форму.

Едва ли возможно полностью выразить словами то впечатление, которое производит эта великолепная фреска: кажется, что некая созидательная энергия переливается из этого живописного образа в зрителя, ощущающего себя причастным к этому акту Творения. Бог одной рукой обнимает ангелов, будто опирается на них; кажется, что они "несут будто не одну только фигуру, а всю тяжесть мира, - пишет Вазари, - что показано вызывающим величайшее благоговение величием Господа и характером его движения (...) Десницу же он простирает к Адаму, написанному таким прекрасным, в таком положении, с такими очертаниями, что кажется будто он снова сотворен высшим и изначальным создателем своим, а не кистью и по замыслу человека".

Адам сотворяется в тот миг, когда пальцы Бога (предстающего здесь в истинно первой своей ипостаси - Бога-Отца) и первого человека касаются друг друга в жесте любви. Соприкасающиеся пальцы Господа и Адама у современного зрителя невольно вызывают ассоциацию с тем, как возникает электрический разряд. Невозможно себе представить, чтобы так же думал Микеланджело, но акт одушевления изображался старыми мастерами либо как прикосновение, либо как вдыхание Господом жизни в ноздри Адама.

Через соприкосновение протянутых рук передается жизнь ("атом" перескакивает с одной "орбиты" на другую). Лица Бога и человека излучают любовь. Господь желает своему чаду быть не меньшим, чем Он сам. В подтверждение этого некое существо изумительной красоты являет свой лик среди ангелов, несущих на своих крыльях Господа; он обнимает его левой рукой. Эта фигура интригует комментаторов с самого начала, они трактуют ее по-разному: как еще несотворенную Мариюи рядом, еще нерожденного ею Христа, или как Софию (божественную мудрость). Кем бы она ни была, она, несомненно, означает блаженный восторг от акта Творения.